АЛЕКСАНДР ДЕМЬЯНОВ
Elämän kautta laulaen / С песней по жизни
Очень личное:
Ландскнехт
Едут на шестисотом мерседесе «новые русские», а навстречу им «запорожец»…
Из анекдота.
Утром он всегда выпивал стаканчик кефира. Местный кефир не имел аналогов ни в одном месте, где ему доводилось бывать – а побывал он во многих местах, в том числе и очень изощренных по части приготовления пищи и придумывания всяких разных годных для употребления продуктов и изделий. После этого небольшая зарядка – даже в отпуске нужно стараться, чтобы тело не теряло нужную форму, ну а потом – потом уже, собственно, приготовление завтрака. Это составляло целый ритуал, и он никогда не стремился к тому, чтобы как-то сократить или ускорить его. Маленькие бутербродики на поджаренных в тостере кусочках белого хлеба с рыбой и колбасой, яйцо всмятку, ароматн ый кофе со сливками. С кофе нужно было быть осторожным, подделок развелось уже столько, что даже он однажды купил – в магазине! в самом дорогом городском супермаркете!!! – нечто, что словом "кофе" мог бы назвать только очень неискушенный в данном вопросе человек.
Но только из-за этого – из-за того, что на здешнем потребительском рынке ходит очень много фальшивого кофе – и менять столь милый его сердцу уклад небольшого российского городка на что-то другое? Пусть там даже кофе будет самый что ни на есть подлинный и натуральный? Никогда!
Он уже много лет проводил свой отпуск в этом городе и от этой привычки из-за такого пустяка отказываться не собирался. Даже если в один прекрасный день весь кофе здесь станет поддельным, он не будет считать, что жизнь кончилась, и нужно устраивать себе отпуск в другом месте. Потому что нигде, кроме как здесь, не было такого пейзажа, таких лесов, рек и озер, а самое главное, такой рыбалки.
Конечно, он не мог не заметить, что здешняя жизнь за последние несколько лет изменил а сь – и, хотя он никогда не читал газет и не имел дома такой вещи, как телевизор, он без труда сообразил, что здесь произошли очень существенные перемены. Сперва он , по своему обыкновению , отнесся к этому совершенно равнодушно, потому как его они не касались совершенно, однако очень скоро он заметил, что в чем-то эти перемены помогают ему жить во время отпуска чуть более комфортно, чем раньше.
В отличии от других, он ездил в отпуск не за комфортом – комфорт – настоящий комфорт, такой комфорт, о котором здесь даже и не подозревают, расположен очень далеко – но он -то как раз искал совершенно другого – тихой спокойной жизни, ночевок в палатке, многочасовых посиделок на берегу лесного озера с удочкой, маленьких радостей, когда клюет, притворных ворчливых вздохов, когда рыба все никак не хочет идти на крючок, а потом уха, которую давным-давно научил его варить такой же рыбак, как и он , человек по имени Васильич – где он, столько лет прошло – может , и в живых уже нет. И именно здесь, в этом маленьком городке, лежащ е м далеко от больших городов, набитых людьми и машинами, он эту тихую и безмятежную жизнь и нашел.
Но в маленьких изменениях в сторону большей комфортности, что ни говори, были свои прелести. Если раньше приходилось стоять в очередях, чтобы купить продукты, а раз, в очередной свой приезд, он с удивлением обнаружил, что продукты вообще куда-то делись, и в магазинах – местах, где эти продукты покупают, – не оказалось вообще ничего, кроме каких-то странных композиций из консервных банок, содержащих что-то совсем неаппетитное под названием «Морская капуста», – то в последние годы в магазинах появились не просто продукты – появился выбор. И – слаб человек – он стал покупать привозимый из-за океана дорогой и хороший кофе, само наличие которого в здешних местах оказалось маленьким, но очень приятным сюрпризом.
Все-таки жить здесь, совершенно не интересуясь местными событиями, было нельзя – да и потом, могла ведь опять приключиться какая-нибудь история, как с тем человеком, представлявшим местные силы, надзирающие за соблюдением закона, который стал приходить к нему с первого же дня отпуска и просить у него какие-то официальные бумаги, которые носили разнообразные названия, как то: «выписка из домовой книги», «прописка», «форма номер 9» – короче, пришлось срочно звонить местному контактному лицу, чтобы вопрос был улажен как можно быстрее.
И вот – все-таки жизнь меняет людей, и люди сами меняются по ходу изменений – он в прошлый свой приезд связался с контактным лицом и попросил сообщить основные сведения о месте, где он провел уже так много отпусков , и где он собирался проводить их и дальше – а там, чем черт не шутит, может и поселится после выхода на пенсию, – событие, до которого оставалось, в общем-то , не так уж и много лет.
Контактное лицо как всегда проявило себя очень добросовестным и исполнительным, информация пришла в полном объеме и даже несколько более большем, чем необходимо, вся она была хорошо изучена, проанализирована, отсортирована – и положена в самый дальний угол памяти, потому как приехал он все-таки не следить за перипетиями изменчивой, но, в сущности, глубоко провинциальной в глобальных масштабах местной политики, а отдыхать после своей беспокойной, трудной и такой необходимой обществу работы.
Приготовив завтрак, он помылся, не без удовлетворения рассматривая в зеркале свое лицо – самое заурядное лицо самого заурядного человека, неспособное привлечь чье-то внимание в толпе местных жителей, и в самом себе не имеющее ничего, что могло бы вызвать к нему даже самый кратковременный интерес. Коротко подстриженные волосы – парикмахер назвала эту стрижку «под кана д ку» и все было недосуг заглянуть в словарь, чтобы посмотреть, что же это такое – «кана д ка» и почему «под», немного оттопыренные уши, серые глаза, немного морщин под ними, среднестатистический нос – в общем , именно то, что и нужно, чтобы не выделяться.
С хорошим аппетитом и не менее хорошим настроением съел он свой завтрак, тут же убрал за собой и помыл посуду, одел свой купленный лет этак пятнадцать назад, в свой первый отпуск, плащ, того же возраста шляпу, взял с вечера приготовленные вещи, лежавшие в маленьком пространстве перед входной дверью, которое называлось прихожей (если есть прихожая, то где же «хожая»? автоматически промелькнула в мозгу мысль, как бывало каждый раз, когда он сталкивался с удивительными странностями языка, которым пользовался, пребывая в отпуске – или в отпуску? нет, невозможно понять логику здешней грамматики!) – и вышел из своей квартиры, в которой было всего одна комната, санитарно-гигиенический блок с ванной и унитазом, кухня и пустая вспомогательная комната-шкаф, в подъезд.
Подъезд встретил его знакомым запахом нечистоты и нестерильности, что не вызвало у него никаких отрицательных эмоций. Наверное, только такой человек, как он , может лишь умиляться этому постоянству – запаху подъездов, облупившейся штукатурке на стенах, стертым и потрескавшимся ступенькам, частично обгорелым ящикам с цифрами, как-то связанными, судя по нумерации, с квартирами в подъезде. Нужно жить очень непостоянной жизнью, чтобы ценить постоянство – пусть даже это постоянство неухоженности и очень низкой бытовой культуры – а то и полного ее отсутствия. И нужно очень устать от почти медицинской стерильности служебных помещений, чтобы почти радоваться бытовой нестерильности и такой трогательной нечистоты повседневной жизни, что окружала его здесь.
Машина стояла в гараже, а гараж – ряд сделанных их металлических панелей коробок – располагался прямо во дворе – что для машиновладельца очень удобно. По здешнему календарю был выходной, но во дворе уже стояла соседка – пожилая женщина неопрятного вида с признаками чрезмерного употребления алкогольных напитков на лице, которая, каждый раз встречая его , зачем-то пыталась с ним заговорить – а в прошлый или позапрошлый отпуск – даже зазывала его в гости.
- А, сосед приехал! – громко воскликнула она. Голос ее был очень резким и грубым, почти мужским, и он подумал, что сон немалого количества людей нарушен в эти утренние часы, потому что пятиэтажные дома, построенные из железно-бетонных блоков, образовывали колодец, в центре которого и находились гаражи, а также детская песочница и сломанные качели – ну и большие и дурнопахнущие металлические контейнеры для отходов, из которых эти самые отходы все время выпирали – и падали на землю, не делая двор чище и опрятнее. И любой резкий звук отражался от стен, усиливался и долго не мог утихнуть, словно бьющаяся в клетке птица.
- Здравствуйте, – вежливо сказал он , пройдя мимо, и отперев серо-ржавую дверь своего гаража.
- А мы-то все смотрим – нет и нет нашего вахтовика-нефтянника, ужо и беспокоиться начали – не случилось ли чего.
Женщина уже не первый раз называла его так – хотя он никогда и никому ничего подобного не говорил – да и не мог сказать, потому что не видел надобности. Все вопросы с его пребыванием здесь решало контактное лицо, а что там написано в документах, которые у него , как и у любого здешнего добропорядочного и законопослушного человека, были в полном порядке, его слабо интересовало – то есть вообще-то не интересовало совсем.
Нужно сказать, что эта соседка, кроме оставшегося в прошлом Васильича, случайно встреченн ого на одной из рыбалок во время перв ого отпуск а , являлась единственным человеком, который проявлял к нему интерес – хотя бы в форме каких-то попыток заговорить или познакомиться. Тот давний случай с человеком из органов правопорядка благополучно забылся, а все остальные люди, с которыми он просто неизбежно вынужден был вступать в минимальный контакт – продавщицы в магазине, парикмахер, служащие на бензозаправочной станции – все они не проявляли к нему абсолютно никакого интереса. Что его абсолютно и безусловно устраивало.
- А тут уж твой гараж хотели того, присматривались. Ведь нет хозяина и нет. Даже дверь ломать хотели. Собрание там провести, протокол составить – и открыть двери-то, потому как хозяина не слуху и не духу, а гараж пропадает…
Он пожал плечами. И дверь была не совсем уж такая простая, чтобы ее могли запросто открыть, и где-то в нужном месте в нужной местной инстанции лежала нужная бумажка, подстраховывавшая от таких ситуаций, – да и вообще все это было ему безразлично. Потому что он знал, что когда приедет сюда, все его немногие вещи будут в его квартире, гараж будет стоять во дворе, а внутри будет стоять его машина.
Купил он ее тоже в свой первый приезд в отпуск – как и многое другое. Мог купить и другую, более престижную – но он искал и разыскал именно эту, стоило ему только раз встретить на улице это нелепое устройство, снабженное двигателем внутреннего сгорания. Контактное лицо, которое помогало ему в тот первый день, кажется, немного оторопело от такого странного выбора клиента, но – будучи, как уже отмечалось, дисциплинированным и исполнительным – а другим оно, собственно, и не могло быть по определению, сделало все точно и в срок, и уже вечером уникальное изделие местных автомобилистов стояло во дворе его дома. Конечно, вот так сразу сесть и поехать – это было нереально, два дня он с восхищением изучал устройство этого аппарата , еще один день ушел на мелкие усовершенствования, не превратившие, конечно, устройство в подлинное средство передвижения в современном значении этого слова, но позволявшие быть уверенным, что уж до ближайшего пригородного леса на нем доехать можно. А большего ему и не нужно было. Зато, вернувшись из отпуска и занимаясь своей работой, связанной зачастую с самыми современными техническими устройствами, он не без теплоты вспоминал четырехколесное устройство, терпеливо и верно ждущее его в своей железной коробке.
Пока он клал в машину вещи – палатку, удочки, другие необходимые рыбаку вещи, – соседка что-то говорила, но слушать необходимости не было, поэтому он и не слушал и не слышал .
Его нисколько не беспокоил этот приступ внезапного интереса к своей персоне, потому что он знал, что даже если этот интерес станет слишком навязчивым, есть немало способов раз и навсегда от него избавиться. И эти способы даже не потребуют особых усилий с его стороны.
Он вывел машину из гаража – завелась она сразу, сходу, что не осталось незамеченным, но только уже не соседкой, которая все еще чего-то громко и визгливо говорила, а вышедшим из дома пожилым человеком с собакой на поводке, одетым в пиджак, из под которого выглядывала несвежего цвета майка, и штаны, называемые здесь почему-то тренировочными, хотя человек больше походил не на спортсмена, а на злоупотребляющего алкоголесодержащими напитками человека – какая-то напасть среди местных жителей! – однако, в здешних местах это было скорее правилом, чем исключением.
- Смотри, год Петровича не было, а его тарантайка с первого раза завелась!
Несложно было понять, что Петровичем человек с собакой назвал его самого, правда, так и осталось неясным, почему, ведь в маленькой красной книжке со странной картинкой на обложке, что он всегда носил с собой, и внутри которой была его черно-белая фотография, ни про какого такого Петровича написано не было. Однако и это не вызвало ничего, кроме смутно промелькнувшего – и тут же забытого – недоумения. Он закрыл гараж, сел в машину и не торопясь выехал со двора через узкий проход-арку между домами на прилегающую улицу, оставив соседей что-то горячо обсуждать – и даже смутно долетавшие до его ушей слова вроде «жлобье всякое» и ему подобные, извергаемые громогласной соседкой, оставили его совершенно равнодушным.
Впереди было то, ради чего он приехал на целый месяц в этот маленький город – тишина и спокойствие средней полосы умеренного континентального климата в самом начале сезона, называемого осенью, и, для разнообразия, тихая неторопливая жизнь маленького провинциального города, в которой он находил отдохновения не менее, чем в утренней рыбалке или ночевках в палатке где-нибудь на берегу речки или озера – и все это наполняло душу умиротворением и спокойствием.
Город постепенно просыпался – и если лет десять назад об этом говорили его жители, спешащие на большой завод в центре, то теперь он, этот самый завод , делавший что-то примитивно-железное для оборонной инфраструктуры этой страны, по вполне понятным причинам почти не работал, о чем говорили хотя бы переставшие отравлять воздух большие трубы, торчащие из-за высоких красно-кирпичных стен. Сейчас признаками начала нового дня жизни города являлись уличные продавцы, которые выкладывали свой товар на тут и там расставленные лотки, раскрывающие свои двери маленькие и большие магазины, выходящие в свой ежедневный поход в поисках дешевого и хорошего старухи с сумками в руках.
Сегодня он не планировал серьезную вылазку на природу с ночевкой, палатку же и всякие принадлежности взял только на всякий случай – а вообще он собирался просто поискать новое место. В свой последний приезд, – условно говоря, год назад – на своем любимом месте в десяти километрах от города на восток по федеральной трассе, и еще столько же по грунтовой на юг, он обнаружил какие-то признаки если еще не самого строительства, то подготовки к нему – а учитывая то, что, при всеобщем обеднении населения этой страны в целом, определенная часть ее стала получать сверхдоходы, позволяющие им строить не просто дачи, а целые замки, не было гарантии того, что на берегу его озера уже не вознесся какой-нибудь особняк внезапно разбогатевшего члена здешнего общества.
Поэтому-то он и посмотрел накануне, еще перед приездом, внимательнейшим образом карту, сделанную с очень высоким разрешением специально по его просьбе. И уже наметил несколько мест, достойных того, чтобы их посетить – если в самом деле подтвердится то, что он предположил в прошлый свой приезд.
Выезд на трассу лежал сразу за перекрестком. Ему горел красный – и он послушно остановился. Правила вождения автомобилей были достаточно просты и логичны, и никаких проблем у него с ними не было. Если бы только и другие придерживались их так же аккуратно, как он . Потому что, когда ему загорелся зеленый, и он аккуратно тронулся на первой передаче, из-за поворота выскочила огромная, но все-таки легковая машина, похожая на сарай черного цвета, проскочила как ни в чем не бывало на красный свет – и он точно и аккуратно въехал этой черной машине в бок – успев лишь чуть-чуть изменить угол столкновения с прямого на остро-тупой.
Передняя часть его машины сплющилась, в то время как у черной машины – тут он обратил еще внимание на ее затемненные, практически черные, стекла – было разбито переднее правое крыло. Из машины тут же вышел невысокий плотный человек в черной кожаной куртке.
- Ну, мужик, ты попал! – сообщил этот человек, взглянув сначала на свое правое крыло, а потом на него , вылезающего из разбитой машины – дверь сильно покорежило и открыть ее стоило больших усилий.
- Вы проехали на красный… – начал он , но кожаный только качал головой, и повторил, не дослушав:
- Во, ты, блин, мужик попал!
Тут из машины вылез точно такой же человек в кожаной куртке, разве чуть-чуть толще и массивнее, и на груди у него была очень большая желтого цвета цепь, и он сказал ту же самую фразу, правда, порядок слов был другой:
- Попал ты, мужик, блин, однако!
А из машины показался уже следующий – и опять абсолютно такой же человек! - ну, разве что какие-то детали были другим – уши чуть более оттопырены, глаза чуть меньше, подбородок чуть массивнее, живот чуть более отвисший, – но он сказал сначала что-то абсолютно непонятное, и только по наличию определенных слов можно было догадаться, что это так называемая табуированная лексика, которая служит для передачи эмоционально-окрашенной речи и чаще всего несет какое-то негативное содержание, направленное в сторону реципиента, то есть собеседника. Однако после трудно-переводимого потока слов он добавил все тот же оборот, то есть фразу, имевшую, судя по всему, какой-то сакральный смысл в сложившейся ситуации.
- Попал ты, однако, мужик.
Однако и это было не все. Из машины появился четвертый – и опять точно также одетый в черную кожаную куртку, спортивные штаны с лампасами и ботинки на толстой подошве - человек с точно такой же короткой стрижкой. С какими-то мелкими и непринципиальными отличиями во внешнем облике. Так, например, у него, в отличи е от предыдущих, на каждом пальце рук были надеты толстые кольца желтого цвета. Таким образом их стало четверо – и они были похожи друг на друга, как родные братья. Про то, что он сказал – пусть и немного другими словами, про «мужика, который попал», можно, само собой, и не упоминать.
Свою машину ему жалко не было – и починить ее не стоило труда, и заменить на другую – тоже. Однако четверо из черной сараеобразной машины, похоже, были просто потрясены, хотя, на его взгляд, повреждения на ней были не настолько существенны, чтобы выражать свои эмоции в столь резкой форме, как начали они – все сразу, повышая голос и мешая понять, что они говорят. Он только улавливал слова, выражающие разные оттенки как отправления физиологических нужд, а также связанных с сексуальным поведением, но только в какой-то нетрадиционной манере – с родственниками, представителями своего пола и почему-то с животными. Он быстро потерял к ним интерес, отвернулся, и стал думать, как убрать свою машину с полосы движения, но тут вдруг его настиг страшной силы удар в ухо, который сбил его с ног.
Он быстро перевернулся и вскочил на ноги – и увидел, что все четверо стоят совсем рядом и вообще настроены очень агрессивно.
- Ты, че, мужик, отворачиваешься? Слухало не работает?
- Простите, – сделал он еще одну попытку, потирая звенящее и очень болезненно перенесшее удар ухо. – Вы нарушили правила дорожного движения, выехав на управляемом одним из вас автотранспорте на красный свет светофора…
- Колян! – сказал один из четверых – Этот козел с «запора» вроде издевается…
- Да нет, Витек, – откликнулся другой. – Мужик просто не понял. Слышь, дядя, пять штук баксов – и скажи спасибо, что не убили.
Переводчик в голове быстро откликнулся: «Пять тысяч долларов – валюта Соединенных Штатов Америки».
- Простите, – сказал он . – Во-первых, насколько я понимаю, согласно закону, вы должны мне компенсировать ущерб, потому что столкновение произошло по вашей вине. Во-вторых, вы грубо нарушили Уголовный кодекс, применив ко мне силовое воздействие – за что вам придется отвечать согласно…
- Точно, издевается! – заорал кто-то из четверых. Стало ясно, что сейчас последует новая атака и он уже собрался встретить ее, но в этот момент прямо к перекрестку подъехала машина, исходя из ее раскраски и дополнительно установленного оборудования, одна из тех, на которых ездят представители сил, наблюдающих за соблюдением правопорядка. У него отлегло от сердца – потому что не хотелось представлять того, что могло бы последовать, если бы эти четверо мужчин набросились на него .
Из подъехавшей машины вышел человек в синеватой форме и кепке с большим козырьком. Как ни странно, его появление обрадовало и четверых с черной машины.
- Здорово, Толян, – сказали они по очереди и принялись пожимать ему руку, что в системе ритуалов данного социума означало приветствие хорошо знакомого лица.
- Что тут происходит? – спросил человек в форме.
- Толян, «Запоры» совсем распоясались. Прямо в бок нам дал, козел! Ездить не умеет! И еще платить не хочет!
- Вы владелец «Запорожца»? – И, не дождавшись ответа: – Документы, права, техталон.
Он знал, что это такое, поэтому спокойно протянул все необходимое, добавив при этом: – Я настаиваю, что дорожно-транспортное происшествие произошло по вине черной машины…
- Так, гражданин Сидоров Сергей Михайлович, проживает по адресу Кузовная 3, квартира 8, – громко объявил человек в форме. – Вы грубо нарушили правила дорожного движения, о чем будет составлен протокол. Все дальнейшие меры по возмещению причиненного ущерба машине «Джип Чероки» будут решаться по суду или в форме договоренности с потерпевшими.
- Ага, – сказал один из четверых. – Тут фара одна на три штуки баксов, по спецзаказу из Штатов.
- Да нет, вы не поняли, – сказал он . – Это я потерпевший…
- А вот это уже мое дело – определять кто потерпевший, – сказал человек в форме и, направляясь к машине, бросил на ходу четверым: – Если не договоритесь – протокол получите у меня. Адрес у него в паспорте. Только вы этого придурка здесь не замочите, да и вообще поаккуратнее…
- Ну, Толян, о чем речь! – пообещала одна из кожаных курток.
- И это ведро с гайками пусть мужик сначала куда-нибудь оттолкает! – крикнул представитель сил, наблюдающих за поддержанием порядка, по имени Толян, и уехал на своей ярко раскрашенной машине с дополнительно установленным оборудованием. И тут он понял, кого тот ему напомнил. Если снять с него синеватую форму и одеть в черную кожаную куртку, спортивные штаны с лампасами и ботинки на толстой подошве – он стал бы неотличим от четверых из черной машины, похожей на сарай с затемненными стеклами.
- Давай, мужик, оттолкай свой «Запорожец» куда-нибудь в уголок, чтобы людям не мешал ездить. У нас много дел – сейчас к нотариусу поедем, доверенность писать будешь на квартиру свою, а нам из-за тебя, козла, еще ремонтироваться, а нас и так пацаны ждут.
Вообще, заметил он , кожаный начал говорить даже как-то ласково, но в его словах чувствовалась скрытая угроза. Ситуацию следовало проанализировать, и пока он толкал свою разбитую машину в сторону, чтобы она не мешала уличному движению, он ситуацию проанализировал. И анализ этот ему не понравился.
Когда он закончил, сзади раздался звук двигателя: черная машина с затемненными стеклами стояла позади него, вся четверка сидела в машине, одна из дверей была приветливо открыта, и из машины донеслось:
- Садись, дюдяй, подвезем.
- Я никуда с вами не поеду, – сообщил он им, доставая из машины сумку и палатку.
- Чё? Чё ты сказал?
Он счел, что вопрос этот чисто риторический, то есть ответа не требующий – отмечалась такая парадоксальная форма в здешнем языке – вопрос, не требующий ответа, – и поэтому повторять свои слова не стал. Просто закинул тюк с палаткой за одно плечо, сумку взял в другую руку – и направился к переходу, чтобы идти в сторону дома.
Если бы не было первого случая, когда один из кожаных стукнул его , когда он этого не ждал, он мог бы в этот раз получить удар гораздо большей силы – потому что выскочивший из машины и разбежавшийся сзади человек ставил своей задачей попасть ему в голову огромным черным ботинком с толстой подошвой. Но на этот раз он был настороже, точно рассчитал момент времени – и в последнюю секунду просто легким движением ушел в сторону. Ударявший проскочил мимо, потерял от неожиданности равновесие и упал. Крик, который он издал, слился с криком троих, выскакивающих из машины. Это было какое-то слово, но он разобрал только первый слог:
- Пи-и-и-и…
Трое – это уже серьезнее, решил он , поэтому бросил в сторону палатку и сумку и встретил их так, как его учил первый и лучший инструктор по борьбе в стиле Ки. Через секунду все трое лежали в разных позах на земле, и еще одна секунда ушла на то , чтобы присоединить к ним поднявшегося, но не обездвиженного четвертого – или, точнее, первого, промахнувшегося с ударом ногой.
После этого он взял палатку, сумку и спокойно пошел домой.
Город зажил своей обычной жизнью, и, окунувшись в нее, вся эта неприятная история тотчас стала выглядеть в его глазах мелким и досадным недоразумением. На улицах уже попадались люди помоложе, чем обходящие магазины старухи, оживал после ночного сна транспорт, звенели железом диковинные автобусы, ранее ему не попадавшиеся, с надписями, рекламирующими товары и услуги, а также призывающими голосовать за какого-то человека, потом что этот человек олицетворяет Справедливость и Закон. В городе, судя по всему, происходили выборы регионального руководства, потому что плакаты, посвященные выборам, попадались везде, – странно было только то, что на всех на них был один и тот же человек – и, как он не без иронии отметил, посвятив лишнюю секунду изучению одного из выборных плакатов, в данный момент и являвшимся этим самым региональным руководителем.
Не торопясь, наслаждаясь хорошей погодой, ясным небом, чистым воздухом, запахом, еще не испорченным двигателями внутреннего сгорания, он пришел к своему дому, где его , как выяснилось, уже ждали.
Прямо во дворе стояли две большие машины, сделанные тоже явно не в этой стране, а около них стояла группа людей. Они были практически точной копией недавно повстречавшейся ему агрессивно настроенной четверки из черной машины, грубо нарушившей правила пересечения регулируемого светофором перекрестка, а возле них стояла утренняя соседка и, когда он вошел во двор, она указала на него и радостно сообщила: «Вот он, голубчик».
Все присутствующие посмотрели на него – и ему на какую-то секунду стало неприятно от этого, так как во взгляде у всех у них было явное и неприкрытое недоброжелательство – и это если говорить мягко, не употребляя слов с более сильной эмоциональной нагрузкой.
От группы отделился один – при более внимательном изучении постарше, и заметно постарше, но тоже коротко подстриженный, со сплюснутым мясистым носом и сплюснутыми губами, чуть заплывшими глазами и несколькими шрамами на лице, – он направился навстречу ему , а из группы кто-то сказал негромко: «Этот хмырь, типа, приемчики знает», на что тот, кто постарше, недобро улыбнулся – и остановился в двух шагах, продолжая держать руки в карманах.
Он тоже остановился.
- Здорово, мужик!
- Здравствуйте, – сказал он , стараясь придать своему голосу наиболее возможную мягкость, а сам в это время взглядом внимательно перебирая взглядом стоящих в отдалении людей одного за другим – особенно обращая внимания на их руки и на их позы.
- Ты, мужик, обидел четырех хороших пацанов. Ты где, в Афгане служил, да? ты там ногами дрыгать научился, да? и теперь думаешь, козлина ты паршивая (стоящие сзади радостно заулыбались и их хмурые и ничего не выражающие лица на миг даже показались симпатичными ), что можешь вот так, запросто, моим пацанам машины ломать и на бабки их сажать, да?
- Позвольте… – начал он , но договорить ему не дали.
- Думал я бабулек с тебя содрать, да только иногда деньгами уже делу не поможешь – пришел тебе мужик полный…
Говоря это, человек начал вынимать из кармана что-то, и он не стал ждать, чтобы выяснить что именно. Как-то сразу он понял, что это что-то будет не очень хорошее. Поэтому он отбросил в сторону мешающие вещи, сделал так называемый «бросок ящерицы» – не очень корректно, но не на соревнованиях ведь – и через секунду стоял с отключившимся на какое-то время от реальности человеком постарше, держа его перед собой, как щит, – и не зря, потому что в ту же секунду у троих из присутствующих в руках были точно такие же предметы, как тот, что ныне выпавший из реальности пытался достать перед тем, как из реальности выпасть, – устройство, выпускающее с большой силой кусочки металла и основанное на действии пороховых газов, именуемое на здешнем языке пистолет. Говорить стало не о чем, и, хотя он очень не хотел того, что ему предстояло сделать, сделать это пришлось. Продолжая прикрываться бессознательным телом, как щитом, он быстро присел, подобрал лежавший на асфальте черный пистолет – и выстрелил в одного из державших оружие. В зажатом со всех сторон домами дворе звук выстрела был подобен грому.
В принципе, с оружием этого типа ему не доводилось встречаться, но не нужно было быть каким-то гением, чтобы понять, как это устройство работает. Поэтому, не глядя на то, как опускается на землю тело с аккуратной дыркой во лбу и не поднимаясь с корточек, он выстрелил еще два раза и только после этого поднялся. На землю упало еще два тела – ровно с такими же дырочками во лбу. Тишина после раскатов выстрелов была тихая – и в ней прозвучало только: «Ой, мамочки, что деется», произнесенное на удивление тихим голосом обычно такой громогласной и визгливо говорящей соседкой.
Он положил пистолет в карман, взял свои отброшенные на газон вещи, и хотел было идти домой, но потом передумал, вернулся на шаг назад, вынул пистолет, аккуратно выстрелил в голову лежавшему на земле и подающему первые признаки возвращения в реальность самому старшему члену этого странного братства коротко стриженных людей в кожаных куртках – и только после этого пошел домой. Что происходило за его спиной, его мало интересовало.
И только дома он честно признался самому себе, что отпуск испорчен – и испорчен безнадежно. Достав из шкафа свою дорожную сумку, он начал класть в нее свои вещи – зубную щетку, бритву, еще какую-то мелочь. Пару секунд разглядывал диковинное устройство под названием пистолет – и решил оставить его себе на память.
За окном между тем происходила какая-то активность. Сначала взревели автомобильные моторы, наверное, уехали оставшиеся члены комитета по торжественной встрече. Потом стали доноситься голоса, какие-то испуганные крики. По лестнице кто-то бежал, раздался плач ребенка.
Между тем захотелось принять ванну или душ, потому что после всех сегодняшних происшествий он чувствовал себя немного не в своей тарелке – да и память о подлом ударе, нанесенном ему на перекрестке, жгла если не физической болью, то как воспоминание о чем-то мерзком – и он с удовольствием принял душ, так как предполагал, что помыться в спокойной обстановке в ближайшее время может и не удастся. Надо сказать, что он не ошибся. Потому что – выйдя в коридор в майке и трусах и вытир а ясь на ходу полотенцем, он уже слышал какие-то странные звуки. Какой-то механический голос очень громко что-то говорил – и, вслушиваясь, он даже разобрал слова – «Выходить с поднятыми руками. Через пять минут начинаем штурм. Выходить с поднятыми руками. Через пять минут…» Обойдя комнату вдоль стены и одеваясь на ходу, он заглянул в окно, и, прежде чем автоматная очередь запоздало разбила стекла и оконную раму, заметил во дворе несколько машин с мигалками, полосами и прочими атрибутами принадлежности к правоохранительным органам. Только теперь он был уже гораздо более сведущ в работе этих самых органов и не стал пытаться положиться на их беспристрастность. Нагнувшись, чтобы не попасть под прицел точного стрелка (как это называлось здесь, он забыл, а вспоминать времени не было), которой мог находиться в окне дома напротив, он достал со дна своей сумки небольшую стальную коробку – серый ящик без всяких признаков замка или крышки, которая, однако, в его руках тут же раскрылась, и извлек из нее небольшой предмет, напоминающий теннисный мяч с небольшими вздутиями по бокам. После небольших манипуляций шарик словно вывернулся наизнанку и превратился в предмет причудливой формы, очень удобно вписавшийся в его ладонь.
Идя так же вдоль стены, он подобрал остаток своих вещей, сложил все в сумку, застегнул ее – и, разбежавшись, выпрыгнул из на улицу из окна.
Второй этаж – это не очень высоко, и времени, чтобы разобраться, у него было немного, но в полете он зафиксировал точное положение тех, кто поставил задачу его убить. Поэтому, приземлившись, он мгновенно выстрелил из анизотропного генератора в прячущихся за машинами автоматчиков – и превратил их – вместе с машинами – в ничто. Сигнал о том, что опасность скрывается на крыше, вызвал мгновенную реакцию в виде импульса, отправившего в ничто и точного стрелка – только приземлившись, он вспомнил правильное слово: снайпер.
Двор был чист. Однако не нужно было обладать его опытом, чтобы понять, что на выезде со двора его ждали – да и новый снайпер мог появиться где угодно – а заниматься тем, чтобы просто держать оборону, контролируя пространство вокруг себя на 360 градусов – как бы это просто бы не было – он не хотел. Это была бы потеря времени – и совершенно бессмысленная. Нет, можно еще было включить маячок. И ждать, когда контактное лицо приедет и заберет его отсюда – но тут он почувствовал, что сделать так было бы слишком простым решением в возникшей ситуации. Все-таки был он в этом городе не раз и не два и в какой-то степени стал уже чувствовать себя если не своим – это было бы странно, и с его работой, и с его биографией, – то в какой-то степени частью этого маленького мира, пусть и чужеродной частью, но вписавшейся уже в этот самый социум хотя бы на самую малость.
И – не менее важно – он вдруг почувствовал гнев. Возможно, это был гнев из-за пропавшего отпуска, – который он так долго ждал и предвкушал, но это был и гнев на людей, которые хотят убить ни за что ни про что человека, который абсолютно не сделал ничего плохого, и гнев на людей, которые должны поддерживать Закон, а сами поразительным образом ничем не отличаются от тех, кто этот закон нарушает.
И, раз уж отпуск пропал, он решил посвятить некоторое количество своего времени тому, чтобы понять, почему и как такое происходит – и можно ли что-то с этим сделать. Он перевел анизатропный генератор в режим автострельбы – и пошел к выходу из двора. Из помойки все так же сильно и неприятно пахло чем-то кислым…
…В городе уже шла паника – суетились люди, доносились крики – «Басаев! Чечены! Буденовск!»
Куда-то бежали люди, мужчины и женщины, часто с маленькими детьми на руках. Куда-то неслись грузовики. С территории завода доносились дикие завывания сирены. Валил черный и густой дым. Где-то стреляли. Он подошел к зданию, над которым развевалось трехцветное знамя и вошел внутрь. В отличии от того, что происходило получасом ранее в здании, где размещались органы охраны порядка ( в голову пришло, что местные жители любили какие-то загадочные сокращения из трех букв, которые ему лень было расшифровывать – какие-то МВД, ФСБ ) – и на месте которого теперь были только обуглившиеся от фокусного терморазряда развалины, испускающие столбы дыма, – здесь его никто не пытался остановить. Бегали люди, летали в воздухе бумаги, все кричали что-то в мобильные телефоны. После того, как он отсканировал голову бывшего руководителя этих самых правоохранительных органов – бывшего, потому что медицина здесь еще по разным причинам не научилась приделывать головы обратно к туловищам, – он уже знал, что в этом здании на втором этаже находится кабинет, в котором работает руководитель той криминальной группы, которой принадлежала в городе власть. Так как одному трудно уничтожить всех членов этой группы – для этого требовалась бы полномасштабная спецоперация по вычищению,- да и его профессия была все-таки иной, он решил найти самого главного. Для чего и пришел в здание, название которого извлек из той головы, что лежала сейчас перед где-то на улице перед развалинами учреждения, так прискорбно не справившегося с защитой законности и правопорядка.
(Вообще, некоторые вещи, которые он увидел с помощью портативного сканнера, ему , человеку бывшему даже на Кронке , показались довольно мерзкими – например, сцена, в которой обладатель головы вместе с человеком, к которому сейчас он шел, занимались сексуальными экспериментами с несовершеннолетними).
Он поднялся на второй этаж – уверенно нашел кабинет с надписью «Руководитель городской администрации» и вошел в обитую кожей дверь. В первой комнате сидела какая-то молодая женщина, которая, увидев его , сразу юркнула под стол, и он вошел в следующую дверь. Человек, стоявший у стола и кричавший что-то в две трубки сразу, был именно тем, чье лицо на плакатах он видел сегодня по всему городу – вместе с большими словами "Закон" и "Справедливость"…
…Размышляя о том, что как же все-таки все тут запуталось, и сколько понадобиться времени, чтобы навести хотя бы минимальный порядок, он ехал на машине в сторону аэропорта. Навстречу неслась военная техника, легковые и грузовые машины защитного, буро-зеленого цвета. Над головой пролетали вертолеты, а один раз – даже реактивные самолеты на очень низкой высоте.
Машину он взял во дворе здания, где раньше работал руководитель городской администрации – сейчас тот уже не был способен работать даже дворником, потому что ментосканирование с помощью полевого сканнера уничтожает все несущие информацию структуры необратимо – в том числе и клетки головного мозга – а таскать в полевых условиях более гуманный медицинский сканнер возможности нет. В отличие от главного городского правоохранителя он не имел оружия и не пытался его застрелить – но никаких угрызений совестие он не ощущал – этот был отнюдь не подставной фигурой, за спиной которого делали свои делишки по ограблению и без того небогатых горожан криминальные структуры – этот человек на самом деле был хозяином всей этой системы. Только, как оказалось, над этим хозяином были другие хозяева – и, поэтому, получив всю необходимую информацию, он взял первую попавшуюся машину, завел ее без труда, – пришлось только выключить визгливую сигнализацию, и поехал в аэропорт, лежащий в пяти километрах от города.
По дороге он снова просмотрел мысленно карту, затем привел в порядок всю полученную информацию и составил несколько сценариев своих действий.
А перед аэропортом уже стояли грозного вида танки, и солдаты останавливали идущие из города машины. Сначала он хотел расчистить себе дорогу с помощью специальных средств, но потом, увидев лопоухое лицо с нахлобученной на него каской, пожалел мальчишку – и просто включил волновой дисбалансер – ввергнув окружающий мир вокруг себя в мутное и непрозрачное состояние – в котором мог ориентироваться только он . Не став даже объезжать танки, он вышел из машины – и зашагал в сторону стеклянного здания аэропорта, мимо застывших в совершении каких-то странных движений фигурок в касках.
Навстречу ему шел незнакомый человек в плаще – и, совершенно очевидно, обладатель плаща воспринимал окружающую действительность абсолютно так же хорошо и адекватно, как и он сам. И, следовательно, находившийся в противофазе , как и он сам.
- Вы вообще понимаете, что вы тут устроили, – сказал человек в плаще, и только после этого добавил: – Здравствуйте!
- Локальное вычищение социума от криминальных структур. Не более того, – ответил он .
- Ну и куда вы собрались?
- Сбор информации и ее анализ привели меня к выводу, что источник проблем этого общества находится на самом верху. Так как этот социум не структурирован и очень иерархичен, быстрая операция по элиминации правящей и криминализованной верхушки приведет систему в состояние неустойчивости, после которого при минимальном участии возможно изменение ситуации в сторону ее оздоровления. Любой иной путь бесперспективен, принимая во внимание атомированность данной нации, ее традиционалисткую веру в то, что изменения идут только сверху и то, что здесь сложилась уникальная система пропагандистского промывания мозгов с помощью средств массовой коммуникации. Так что я сейчас возьму какой-нибудь самолет и на низкой высоте полечу в их столицу, там будет много работы, потому что верхушка охраняет себя от собственного народа с помощью довольно эффективной системы безопасности…
- А теперь послушайте меня. – сказал человек в плаще. – Вы никуда не полетите – точнее, полетите, но совсем в другую сторону – и отнюдь не на самолете. Вы нарушили сразу восемь пунктов правил пребывания – с которыми вы были ознакомлены. Ваш случай настолько вопиющ, что я немедленно ставлю вопрос о том, чтобы люди вашей профессии никогда и ни при каких обстоятельствах больше не отдыхали в местах, являющимися Заповедниками – слава богу, на свете существует курорты и санатории – вот там и отдыхайте, как нормальные люди. А на ваши безграмотные выкладки по социологии архаичных обществ я могу только сказать, что у специалиста ничего, кроме смеха, они вызвать не могут. И даже этим самым бедным простым людям, о которых вы так печетесь, вы своей стрельбой и шумом не поможете – пока они сами себе не помогут. Итак, через пять минут здесь приземляется капсула – и вы убираетесь отсюда к – как тут говорят – к едреной матери!
… десантный корабль совершил маневр сброса скорости, и капитан приказал приготовиться к высадке.
Ландскнехт еще раз проверил оружие – и махнул капитану корабля рукой. Чужой мир лежал под – или над – ним – в Космосе нет верха и низа.
Несколько астродней назад Другие уничтожили здесь научную базу – и Корпус Ландскнехтов послал его на ликвидацию опасности, вспыхнувшей так близко от важного узла Федерации. Громкое слов – Корпус – это всего несколько человек, задача которых – когда нет никаких способов мирно устранить возникшую угрозу – эту самую опасность уничтожить, и уничтожить безжалостно, применяя все новейшие военные и научные разработки Федерации. Для этого не нужно армий – один человек, хорошо подготовленный и хорошо экипированный, заменил все эти описанные в древних фантастических книгах дивизии звездных пехотинцев. Хотя – война все равно есть война, и на ней бывает всякое, – поэтому Ландскнехт имеет право на отпуск – и не просто отпуск – на отпуск там, где он хочет – например, подальше от всех этих достижений цивилизации, – и поэтому он все равно выцарапает у начальства возвращение права отдыхать на той планете и в той стране, где ему нравится больше всего. И, может быть, ему удастся упросить начальство дать согласие на проведение локальной операции по санации , пусть в масштабах всего лишь одной страны. Ну, а если ему помогут пара других Ландскнехтов – то это вообще не займет много времени. День-два, не более. Самое главное, что он теперь знает, с чего – и с кого – нужно начинать. Он стал готовиться к высадке. Нужно, кстати, еще отметить, что настоящий его облик вызвал бы сильный переполох в том маленьком городе, где ему так понравилось проводить свой отпуск. И куда он обязательноа постарается попасть еще раз. После того, как выполнит свою работу сейчас.
Использование материалов с этого сайта допускается только с разрешения автора.