АЛЕКСАНДР ДЕМЬЯНОВ

Очень личное:

Последняя драка

После уроков была назначена драка с Мишкой. Это вообще целый ритуал – в школе еще с утра начинаются разговоры, что будет драка, а потом, после уроков, на заднем дворе собирается куча народа, от мелюзги до старшеклассников – заранее, в предвкушении зрелища. Мне не первый раз приходилось драться, но в этот раз уверенности не было.

Во-первых, Мишка на целую голову выше меня. Во-вторых, он с отцом жил где-то за границей и нахватался там приемчиков каратэ. Мишка учился в параллельном, но ребята мне рассказывали, как Мишка однажды подрался с двумя хулиганами из соседней школы – и разбил даже одному нос.

Я тоже спортом занимаюсь, но про каратэ только слышал. Наш тренер говорил как-то, что это вообще запрещено – каратэ, потому что только милиция или разведчики должны его знать, а простым гражданам не положено, и я думаю, что это правильно. А сейчас я думал, что это правильно вдвойне. Потому что не хотел, чтобы Мишка и мне нос сломал.

Мишка и без каратэ опасный противник. И девчонкам нравиться. И Машке Овчинниковой, что самое обидное. Потому что у Мишки есть настоящие американские джинсы. И пласты. То есть диски. Со всякой рок-музыкой. Он однажды принес в школы маленькие пластиночки, сорокапятки их называют – и давал всем подержать. Так все потом неделю говорили – там и битлы были, и роллинги. Везет же кому-то!

Всю математику я сидел и думал, что делать. Отказаться я не мог – потом будут считать трусом всю жизнь. Ну а с другой стороны – Мишка приемчик применит, нос мне сломает – и буду я уродом с кривым носом. Тоже не годится. Так я мучался до большой перемены. А потом придумал.

Вместо обеда я побежал к Кольке. Колька Румянцев жил рядом, и был дома. Это я знал точно. Он вообще в ПТУ должен учиться, но он там не учится. Он спит до обеда, потому что всю ночь болтается по городу. Говорят, даже ворует. Отец у него в тюрьме, а мать, как кто-то сказал, гуляет. Не знаю, где она гуляет, она у нас в школе уборщицей. А с Колькой мы учились до 8 класса. Потом он ушел в ПТУ, а я в 9 класс в другую школу, и мы сейчас реже видимся. Потому как Колька, конечно, в тюрьму сядет, а я хочу выучиться.

Мне страшно повезло – Колька уже был на улице. Он как раз выходил из подъезда. Он вообще тощий, но очень высокий, выше меня головы на 2. И когда он идет, у него в карманах все звенит. Потому что у него в карманах всегда всякие железки. Цепочка, например. Во время драки ее можно намотать на пальцы – не хуже всякого кастета. А если в милицию попадет – цепочка и цепочка.

А еще гайки какие-то. Если кого-то нужно догнать – можно бросить гайку. При хорошей удаче сбить с ног вполне можно. Это он мне сам все рассказывал – когда мы сидели за одной партой. Его ко мне сажали, потому что считали, что я на него могу оказать положительное влияние.

Он обрадовался, когда увидел меня. А я сразу, задыхаясь, рассказал ему про свою беду.

- А драка-то из-за чего? – поинтересовался Колька.

- У нас физкультура была вместе с параллельным, ну и не поделили кое-что.

Все из-за Машки было, если честно сказать. Я хотел с ней в паре быть, а Мишка взял и влез. Ну я ему сгоряча и нагрубил и назначил драку. А теперь вот пожалел – да поздно.

- Ладно, помогём. – сказал Колька, хлопнув меня по плечу.

И я рванул обратно в школу, чтобы не опоздать на немецкий.

К концу дня все уже только шушукались и поглядывали на меня. Я старался быть невозмутимым. Я вообще знаю, что роста я не большого и не очень солидно выгляжу, поэтому стараюсь держаться по особому. В одном фильме видел американском. там шериф был – тоже вроде с виду никакой – но он умел держаться. И никогда не показывал виду, даже когда все было хреново.

Когда раздался звонок, я взял портфель, запихал туда книжки и невозмутимо пошел на выход.

Во дворе было не пройти. Увидев меня, раздались голоса: "Идет, идет". Я протиснулся через всех – и оказался в центре круга. Мишки не было видно. Заметив в толпе кого-то из нашего класса, я отдал ему свой портфель. Куртку снимать не стал. Время пошло, а Мишки все не было. Правило было четкое – ждут 10 минут. Если не пришел – все, проиграл. Но такого еще ни разу не было – чтобы не прийти.

И он пришел. Через пять минут. Все замерли. Он постоял немного, потом подошел ко мне и сказал тихо:

- Прости, я был неправ.

Передние ряды издали выдох разочарования, а в задних послышалось:"Чего? Чего он сказал?"

- Громче, - сказал я жестко.

Мишка стал еще ниже – и сказал громче:

- Прости, я был не прав.

Это тоже было в правилах. Если кто-то драться не хотел. Тогда у того, кто его позвал на драку, было право один раз ударить. И я ударил. Не сильно – я не фашист, просто стукнул расслабленной сильно ладонью по лицу. Скорее, ткнул. Не сильно, но все равно это было очень обидно. Я даже ожидал, что он взорвется. Потому что я бы такого позора не перенес. Лучше пусть будет что будет. Но Мишка только взрогнул – и еще сильнее сжался. Народ начал расходится. разочарованным.

Вот так эта драка и закончилась. Не начавшись. После этого мы с Мишкой даже помирились и участвовали в комсомольской деятельности – стенгазету выпустили на 23 февраля. Но больше он мне не казался высоким, хотя ведь и я выше не стал, и он в росте не уменьшился. И хорошо, что без драки обошлось.

А Кольку я спросил как-то потом, что он Мишке сказал. Колька ухмыльнулся, показав свои желтые прокуренные зубы, и сказал:

- А я его взял в коридоре за яйца, и сказал, что если он хоть пальцем до моего корешка дотронется, то я ему их оторву – и мне за это ничего не будет, потому что у меня справка есть, что я психованный. Ну, этот еврейчик и описался.

Колька на самом деле стоял на учете в каком-то диспансере, это ему раз спасло от спец-ПТУ, когда он ночью влез в киоск "Союзпечати", а мимо проезжала машина ПМГ.

Это была моя последняя драка в школе, потому что пора уже было с этим баловством заканчивать. И я не жалею, что сделал то, что сделал. Мишка бы меня вполне мог уделать, да и стань эта драка известной учителям, могло бы на характеристику повлиять или по комсомольской линии были бы неприятности.

В тот же день я вышел из метро, возле которого стояли цыгане. Терпеть не могу цыган, они какие-то неправильные. Может, немцы и плохо делали, что сжигали их в газовых камерах, но бороться с ними надо. В этом смысле немцы молодцы. Я их вообще уважаю, пусть даже они и были нашими врагами во время войны. Зато бардака у них нет.

- Хочешь, погадаю, - сказала мне какая-то старая цыганка, обвязанная каким-то дурацким платком. Я сделал вид, что ее не замечаю, и попробовал пройти мимо. Но она оказалась приставучей.

- Я бесплатно, дай только на руку взглянуть.

Вот еще. Я хотел ускорить шаг, но она вдруг схватила меня за правую руку. От нее пахло чем-то, и вообще она была неприятная, но не драться же с этой нелепой старухой. Я нехотя притормозил.

- Ну…

Она развернула мою руку ладонью к себе, даже наклонилась немного. Всматривалась несколько секунд.

- Будешь ты, соколик, важнее чем царь московский, будут тебя слушаться люди всякие, знатные и незнатные, послы иностранные и министры важные, будут про тебя песни петь и книжки писать.

Бред какой-то. Я то ведь знал и знаю, кем я буду – я буду разведчиком. Это я твердо решил, когда посмотрел кинофильм "Щит и меч".

Тут сзади я услышал голос Женьки из нашей секции:

- Вовка, чего встал, опаздываем!

Он как раз вышел из дверей метро, только из других дверей. Я вырвал руку у этой сумасшедшей и мы побежали на нашу тренировку по дзюдо.

Вернуться